мост

(no subject)

***
Есть у меня подруга.
Платьем грудь обтянута туго,
на бедрах шелковые трусы,
на запястье часы,
а, может быть, шагомер.
Она говорит, не ссы,
в смысле, не бойся,
представь, была бы ты старовер,
Аввакум, Авенир,
или жила бы на широте Каракум.
На-ка, возьми платок из Индии, сувенир,
станет страшно, ты им накройся,
и не ссы, то есть, прости, не бойся.

Она уезжает в Грузию или в Чили,
вернувшись, приглашает на чахохбили,
рассказывает небыли или были
про то, как чуть не ограбили, не убили,
но чаще про то, как любили.
Как кормили жареной кукурузой
на старой площади, как ходила с пузом,
как неслась на лошади,
как на яхте плавали в бурю.
Я слушаю молча, доверчиво, глазки щурю.

Через годы она становится знаменита,
а вовсе не ограблена и убита,
пишет в блоги, разводится с пятым мужем,
скрывает налоги и снова зовёт на ужин.
Говорит, не глядя в глаза,
что ей больше никто не нужен,
все кругом муравьи, а она стрекоза.
Рассказывает про свои поездки,
и что муж дурак,
и на прощание, улыбнувшись совсем по-детски -
у меня рак.

Вот такая могла бы быть у меня подружка,
с очаровательной шпанской мушкой,
беспечная, сильная и забавная,
живущая так, словно она тут главная,
будто бы мир ей по колено и поперек,
она Локи, и что ей наш Рагнарёк.
И когда жизнь снова давит меня как каток,
я кутаюсь в этот, подаренный ею платок.

04.07.2018
мост

(no subject)

---

В тридевятом царстве, в тридесятом королевстве живут только хорошие люди. Добрые, отзывчивые, улыбчивые. Друг друга не обижают, не обманывают, на чужое не зарятся, супругам не изменяют. Дома стоят нараспашку, машины никому и в голову не приходит запирать. Детишки целыми днями гуляют одни, без присмотра. А чего присматривать, никто не обидит, слова худого не скажет. Да и дети у них как на подбор - не ссорятся, не дерутся, мячом стекла в окнах не бьют. Все друг с другом здороваются, на работе помогают, по вечерам ходят к соседям в гости, музыку слушают, обсуждают местные новости. А новостей-то каждый день полно: у кого кошка окотилась, у кого у дочки первый зубик выпал, кто красивую вазу купил. И все слушают, радуются, просят котят показать, и зуб, и вазу тоже. Никто в том царстве не плачет, бессонницей не мается, не болеет, болезни же все от стресса, а какой стресс, если кругом достаток и счастье. Новости по телевизору и в газетах только местные, так издавна повелось, ещё с тех пор, как плохих и грустных людей кого поубивали, а кого выгнали. Чужие к ним не ездят, да и как бы они ездили, стена высокая, а в ворота только грузовики с вкусной едой и красивыми вещами пропускают. Сами жители наружу тоже не катаются, зачем?

01.08.18

Царство счастливых - продолжение.

Одна, правда, там есть странненькая, типа городская сумасшедшая. Так-то, на вид, все с ней в порядке - всем помогает, улыбается, трудится. Но иной раз как сказанет... Вот однажды возьми да и скажи: 'Я по маме скучаю. Оно правильно, что ее изгнали, она часто была печальная, а один раз даже плакала. До такого, конечно, нормальный человек не опустится, я понимаю. Но все вспоминаю, как она мне песенки на ночь пела, когда я была маленькая, и, вот... скучаю'. Да ну что с нее возьмёшь, как есть - городская сумасшедшая. Ее все жалеют, конечно, котят дарят. И вазочки.

01.08.18
мост

(no subject)

---
Влюбился он в пятом классе, и на всю жизнь. Ее звали Васёна. Все девочки как девочки, косички, бантики, воротнички, а она - сорванец. То есть, у нее тоже все это было, бантики с косичками, но все как-то не как положено, набекрень. Они дружили, конечно. Он ее до дому провожал, помогал с математикой и немецким, а она его потом кормила бутербродами, с сыром. Так продолжалось до девятого класса, а потом она погибла. Перебегала дорогу в неположенном месте, споткнулась - и все. Ни косичек, ни бутербродов. Остались только математика и немецкий. Он после школы поступил на мехмат, уехал на стажировку в Германию, там и остался. Вырос, выучился, возмужал. Все у него было как надо, работа, проекты, потом свои студенты. Только личной жизни не было. Всех женщин он сравнивал с Васёной, и все ей проигрывали, никто не мог сравняться. Он уже совсем старик был, за шестьдесят, когда пришла к нему совсем молоденькая аспирантка. Все при ней, и воротничок, и волосы, и походка, все как у девочки. Но по глазам сразу видать - сорванец. Он ее много лет учил, все вложил, что знал. Она потом какую-то престижную премию получила, пригласила его на вручение. Он сделал себе бутерброд с сыром, долго собирался, причесывался, ботинки чистил. Вышел из дому заранее - такое событие - не опоздать бы! Переходил улицу, споткнулся - и все.

31.07.18
мост

(no subject)

---
Костюм у нее был один, синий, благородного оттенка. Берегла она его как зеницу ока, надевала строго дважды в год - на первое сентября и на день учителя. На выпускной-то и юбки с блузкой достаточно, все мыслями уже на каникулах, в предстоящем долгом лете, кому какое дело, что там училка на себя напялила. Так они с костюмом и жили, день за днём, год за годом, так и на пенсию вышли. Ей виделось, что и похоронят ее в нем, но вышло иначе. Соседи, обнаружившие покойницу и занимавшиеся похоронами, обрядили ее как на выпускной - в юбку с блузкой, а прочие бабкины тряпки вынесли на помойку. Бомжиха Аленка-Разуй-Глаза как костюм увидала, аж запела от восторга. Надела, огладила, залихватски встряхнула патлами и отправилась куда-то по своим каждодневным, неотложным делам.

31.07.18
мост

(no subject)

---
Жили-были три брата - Косяк, Кривяк и Никак. С детства у них повелось, за что ни возьмутся, все у них выходит косо, криво или вообще не получается. Мальцами все просили родителей зверушку им завести, кошечку-собачку, ну, старшим подобрали косого щеночка и хромого котенка, а младшему как ни старались, так и не смогли. Ну да это ничего, он с братниными возился - купал, кормил, ухаживал. Выросли братья, съехали из отчего дома, построили неподалеку свои хижины. Старший - косую, средний - кривую, а младший... Он или на улице спал, или у братьев ночевал, по очереди, чтобы не обременять. Дело, понятно, молодое, женились братья, детишек нарожали. Старшие на косой, да кривой, а младший и ролью любящего дядюшки премного доволен. Год шел за годом, осень сменяла лето, зимой бушевали холодные ветры, весной звенели веселые ручейки, пришла братьям пора помирать. Старшие худо-бедно справились, а младший, младший он и до сих пор жив, лет ему, поди, семьсот, а то и восемьсот стукнуло. Сидит где-то, скрестив ноги, смотрит вдаль и думает ни о чем.

31.07.18
мост

(no subject)

***
Кольцами вьются у ног змеи
обеих Америк.
Радость открытых материков
в их псевдо-доступности,
но никто никогда
не открыл их на самом деле.
Только банку консервов
ты можешь открыть, имярек.

Назвать своим именем
парочку новых рек,
стать крёстным аборигену.
Но никакому ментальному автогену
не поддается реальность,
спрятанная меж строк
колониальных законов.

Ты можешь купить питонов
и выдать их, например, за кобр,
там, откуда пришел.
Можешь разводить бабочек или пчел,
или комодских драконов,
смотреть, как они убивают,
никого заранее не пугая.
Но если ты для этого слишком добр,
заведи себе попугая.

Научи его говорить: 'Привет!'
Причем только лаской,
никогда его не ругая.
А когда тебе вдруг понадобится ответ
на совсем ключевой вопрос,
ты подходишь к клетке,
смотришь на строгий клюв,
упирая в прутья курносый нос,
и слышишь, замирая от ужаса,
с акцентом инков, ацтеков, майя,
тягучее, сказанное гундосо:
'Прости, брат, не понимаю'.

03.08.18
мост

(no subject)

И снова - Ане Павликовой

***
Теперь хватают без разбора,
тотальное 'держите вора!',
они придут и за тобой,
хоть пой, хоть вой.

Преступнице уже семнадцать,
упасть, отжаться, всем бояться,
даёшь костёр!

Сожжем скорей, её, ведьмовку,
неси дрова, тащи верёвку,
топор остёр.

Давай, предъявишь уголёк,
получишь спецпаёк, браток.

Вам всем, козлы, астелависта,
мы изловили экстремиста!
Неважно, что ему лишь пять,
опасен, блять,
в упор стрелять!

26.07.18
мост

(no subject)

***
Политика - как вожжа под хвост,
взбеленишься и побежишь,
пробегаешь деревню, парковку, мост,
останавливаешься и дрожишь.

И думаешь: и чего бежал?
Неужто конем ворваться в какой-нибудь белый дом?
И не то чтобы кто-то тебя держал,
но что, ворвавшись, станешь ты делать в нем?

Копытом топнешь и обличишь?
Дико глазом сверкнешь, офигенный ты?
Но в дверном отражении видишь мышь,
а там, извините, кругом коты.

24.07.18
мост

(no subject)

Кругиада

Со дна постучали,
спустился проведать.
Мне сверху кричали:
Куда? А обедать?

"Тут мокро и зябко,
мы ноги промочим".
Но снизу стучат,
и настойчиво очень.

Спустился ещё,
там сидели ребята,
"Налоги, отчёты,
начальство, зарплата..."

И снова стучат,
я спускаюсь туда,
там тоже волнует
оплата труда.

Спускался весь день,
и всю ночь,
и полгода.
"Она мне не дочь",
"Задолбала погода",
"Не любит". "Продался".
"Сбежала к другому".
"Подруга болеет".
"Боимся погрома".

Я, кажется, знаю
все вещи на свете,
которыми маются
старцы и дети,
мужчины и женщины,
псы и коты,
пушистые мыши,
слепые кроты.

Неясно, пожалуй,
мне только одно:
какое оно,
настоящее дно?

21.07.18
мост

(no subject)

***
Ты, может быть, жив, почему бы и нет.
Ты можешь мяукать подругам,
ходить в рукавицах
недлинной зимой,
иногда по чуть-чуть материться,
и даже читать,
если вдруг упадет интернет.

Ты способен решать,
что купить на обед и на ужин,
ветчины и картошки,
варенье, морковь и цветы.
Мир так добр, и ты станешь,
конечно, кому-нибудь нужен,
станешь нужен как ты,
и, что странно, как именно ты.

Если всё ещё жив, если все ещё
ветер щекочет,
если в пальцах свербит
от шершавой, неровной доски,
если все ещё жив,
тебя кто-то наверно захочет
и лекарство подыщет
от этой нелепой тоски.

Так любить, безотчетно и больно
бывает за сорок,
когда 'раньше' прошло,
а 'вперёд' ещё страшно смотреть,
и ты все, что имел, ставишь щедро
на этот прекрасный, мерцающий морок,
а в ответ слышишь странное:
'Как бы мне в нем не сгореть'.

Но если ты всё-таки жив,
То купи ветчины и картошки...

20.07.18